Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Швейк

Колонка от 24 августа

О провокации в Манеже
П
ро налёт «православных активистов» из движения «Божья воля» на выставку в Манеже говорено много — ну так для того и налетали. «Активисты» сбросили с мест и частично повредили несколько работ Вадима Сидура, а их лидер Энтео (Д. Цорионов) рассказал телекамерам, как выставка кощунственна и богохульна. Впечатление вышло сильное. Союз музеев России, например, организация, консервативная по самой своей сути, счёл нападение на Манеж «очередной атакой маргинальных сил на права культуры» и «новой провокацией против Русской православной церкви, попытку представить её примитивно-агрессивной». Весьма многие члены РПЦ, и миряне и клирики, отнеслись к новости сходным образом. Не все, конечно; но больно уж разительный был контраст: резвый нарциссик Энтео, не умеющий сделать ничего кроме селфи, — и Сидур, давно и прочно признанный мастер, к тому же герой и инвалид Великой войны. Безоговорочная уверенность первого в собственном праве судить несоизмеримого с ним второго и даже карать его — отвращает и шокирует. http://expert.ru/expert/2015/35/o-provokatsii-v-manezhe/
Швейк

Колонка от 19 мая

Об украинских долгах
В
потоке новостей, идущих с Украины, о её долгах — помимо долга за российский газ, понятно, — нет почти ничего. Кое-что есть о протодолгах, то есть о кредитах, которые Украина получает или, как там надеются, вот-вот получит: судя по местным источникам, которые свято верят и самым расплывчатым посулам, их сумма в этом и будущем годах может подкатить аж к полусотне миллиардов долларов — иные аналитики даже спорят, нужно ли столько. О том, что все эти деньги ещё придётся отдавать, разговоров нет. Но и в ожидание кредитов уже вплелась тема сохранения или утраты целостности страны: главный кредитор, МВФ, счёл необходимым специально подчеркнуть, что «если центральное правительство утратит эффективный контроль над востоком страны, программа (кредитования. — А. П.) будет нуждаться в пересмотре». Между тем, похоже, сама тема долгов подспудно уже стала значимым фактором дезинтеграции, отчасти на микро-, а больше на региональном уровне. http://expert.ru/expert/2014/21/ob-ukrainskih-dolgah/
Швейк

Колонка от 13 августа

Об академическом антиклерикализме
А
рхиепископ Крымский Лука, он же — знаменитый хирург В. Ф. Войно-Ясенецкий, говаривал: сколько сделал я операций на мозге, ни разу не видел там ума! Конечно же, святитель Лука пародировал примелькавшуюся фразу о лётчиках, которые-де всё небо излетали, а Бога не видели, но иногда кажется, что он просто прав: нет на свете никакого ума, а всё это сплошные поповские выдумки. Или не поповские — неважно. http://www.expert.ru/columns/2007/08/13/raznoe/ Архиепископ Крымский Лука, он же - знаменитый хирург В. Ф. Войно-Ясенецкий, говаривал: сколько сделал я операций на мозге, ни разу не видел там ума! Конечно же, святитель Лука пародировал примелькавшуюся фразу о лётчиках, которые-де всё небо излетали, а Бога не видели, но иногда кажется, что он просто прав: нет на свете никакого ума, а всё это сплошные поповские выдумки. Или не поповские - неважно.

Десять академиков (в том числе двое нобелеатов, Гинзбург и Алфёров) обратились к президенту Путину с открытым письмом "Политика РПЦ МП: консолидация или развал страны?", где выразили крайнюю обеспокоенность "всё возрастающей клерикализацией российского общества". Дискуссия по поводу этого письма разыгралась широчайшая и шумнейшая - и, видимо, не только потому, что лето и дефицит новостей: многих и впрямь задело за живое. За эти три недели чего только мы не начитались. Иные оппоненты учёных антиклерикалов тоже наговорили такого, что уши вянут, но на круг сторонники выступили кучерявее. Исполняя всевозможные вариации на тему "Долой, долой монахов, раввинов и попов! Мы на небо залезем - устроим комсомол!" (прямо читаемую в самом письме), они часто не сдерживали горячности и доходили до высказываний, по любому счёту недостойных. Но можно ли строго судить безвестного блогера, пишущего наглый вздор ("Любая религия есть зло, но если людям хочется в этом участвовать, то можно позволить. Конечно, в специально отведённых местах. Процент верующих не имеет тут никакого значения, потому что вера есть отклонение от нормы. Например, курение - это отклонение от нормы, поэтому даже если некурящий вообще один, а курильщиков мильоны, то эти мильоны должны к нему приспособиться, а не наоборот"), если и сам академик Гинзбург публично назвал обличаемых им клириков "церковными сволочами"? Видимо, обличение клерикализма РПЦ в самых разных людях производит некоторое чрезмерное воспаление - и это само по себе могло бы стать небезынтересной темой; но в письме затронуто достаточно других тем.

Собственно, их там три - две плюс одна: два примера недопустимой клерикализации образования - плюс сама тема недопустимости таковой. Первый пример - предложение Всемирного русского национального собора о внесении теологии в перечень научных специальностей Высшей аттестационной комиссии (ВАК): "А на каком основании, спрашивается, теологию - совокупность религиозных догм - следует причислять к научным дисциплинам?". Тут академики, увы, просто промахнулись. Теология есть не совокупность догм (да и религия не есть совокупность догм!), а группа дисциплин, рационально толкующих и обосновывающих религиозные учения; в своих светских вариантах не требующих веры. К работе по этим дисциплинам предъявляются привычные для прочих гуманитарных наук требования по оперированию "фактами, логикой, доказательствами". Или уважаемые академики полагают, что доктором гражданского права быть можно, а церковного - нельзя? Или они постановили, что источниковедение перестаёт быть наукой, переносясь на источники религиозные? Или они не считают настоящим учёным магистра богословия о. Павла Флоренского?

Второй пример - более привычный и не вполне безосновательный: "Иерархи РПЦ призывают правительство ввести во всех школах России обязательный предмет - "Основы православной культуры"". Академики спрашивают, "не напоминает ли это православный шовинизм", и опасаются, что таким образом обострится межконфессиональная рознь - и что это путь к развалу страны. Мне уже приходилось писать, что, на мой взгляд, никакого шовинизма тут нет и идея с курсом ОПК вполне разумна, если договориться о базовых вещах: "и о том, что дисциплина это светская, а в той мере, в которой выходит за пределы истории, ещё и факультативная; ... и о том, что разработка учебников и подготовка преподавателей суть дело гражданских структур в сотрудничестве с церковью, но никак не наоборот"; захотят, например, мусульмане где-то вводить аналогичные курсы - пусть вводят, но именно аналогичные, то есть без индоктринации. Насколько мне известно, позиция РПЦ по всем этим базовым вопросам весьма разумна; но должен согласиться: в иных околоцерковных кругах говорят по поводу ОПК разного рода мракобесную чушь, а иные из имеющихся учебников неприятно брать в руки. Что из этого следует? Да только одно: нужно написать хороший учебник. Дело непростое, но возможное - только, боюсь, и хороший учебник нимало не успокоит врагов ОПК.

Потому что тут мы выходим на главную тему письма: может ли вообще хоть как-то пахнуть религией в общей школе? Академики уверены: не может. Так уверены, что ссылаются в преамбуле письма на "принцип отделения церкви от системы гособразования", которого в Конституции РФ просто нет (это у Ленина он был). Они оскорблены требованием Собора "чтобы сложившаяся в советское время монополия материалистического видения мира наконец прекратилась в российской образовательной системе". Они отождествляют установление истины с наукой, науку вообще - с науками естественными (оба тождества никак не бесспорны), но, защищая научное Знание от вторжения веры, пишут его с заглавной буквы... Не всё в жизни охватывается наукой (нобелеат Фейнман, начиная свои знаменитые лекции по физике, с удовольствием заметил, что любовь - не наука), а школа - не вестибюль лаборатории, а ворота в жизнь. Монополия науки (понимаемой, по недавним словам папы Бенедикта XVI, как "синергия математики и эмпиризма") и её претензии на универсальность просто опасны: они смещают этос и религию в область субъективного, лишая их тем самым силы создавать общину. Можно с этим спорить? Можно. Можно все соображения этого рода отвергать и призывать на их носителей президента как городового? Едва ли.

И ещё одно. Если уж писать к президенту об опасностях клерикализации современной российской жизни, так поминать уж и настоящие. Написать, например, что в целом ряде субъектов федерации официальные власти шагу не сделают, не посоветовавшись (неизвестно, насколько формально) с духовным управлением мусульман, а простые люди - с джамаатами. Но не пишут. То ли по ТВ не видели, то ли не интересуются, то ли опасаются.
Швейк

Колонка от 2 октября

О головах богов
И
стория с обидой исламского мира на папу Бенедикта XVI породила наконец забавный анекдот. Берлинская Deutsche Oper по совету полиции отменила назначенные на осень спектакли моцартовского «Идоменея», поскольку «определенные сцены оперы могут ранить чувства мусульман». http://www.expert.ru/columns/2006/10/02/raznoe/ История с обидой исламского мира на папу Бенедикта XVI породила наконец забавный анекдот. Берлинская Deutsche Oper по совету полиции отменила назначенные на осень спектакли моцартовского "Идоменея", поскольку "определенные сцены оперы могут ранить чувства мусульман". Каким образом опера, действие которой происходит сразу после Троянской войны, может ранить чувства мусульман, которых в те поры и в проекте не было? Оказывается, в эпилоге спектакля царь Крита Идоменей выходит с мешком, содержащим головы Будды, Посейдона, Иисуса и Мохаммеда, достаёт их, торжественно показывает публике и раскладывает на стулья.

Забавнее всего тут не то, что германская полиция нимало не боится гнева буддистов и христиан, а то, что такой сцены у Моцарта вообще нет - её присочинил видатный постмодернист, режиссёр Ганс Нойенфельс (ох, помню я его "Cosi" в Зальцбурге!), полагая, очевидно, что сама опера, как она есть, недостаточно прикольна для современного зрителя. Отчасти Ганса можно понять. В одной заметке, написанной уже после скандала, ему пеняют: как же, мол, так? У Моцарта-то царь выходит с одной только головой Посейдона! Если даже музыкальным критикам никто не объяснил, что Моцарт с детства знал, что греки считали богов бессмертными, и притом не был постмодернистом, то есть отрубленной головы бога в его опере не могло появиться ни при какой погоде; если, повторяю, даже профессионалы столь невежественны, то Ганс ещё поскромничал - мог бы забубенить и полную расчленёнку. Тем не менее можно констатировать: впервые, сколько я помню, от радикального ислама воспоследовала прямая польза - из страха перед ним пресекли хоть один случай издевательства над юбиляром. Раз уж никак иначе нельзя...

Впрочем, шутки тут не очень уместны, поскольку забавность анекдота скоро иссякла: обе стороны быстро осознали, какой уровень страха перед исламом и готовности капитулировать, даже не дожидаясь ультиматумов, явлен этой историей. В Германии министры внутренних дел, культуры и даже канцлер публично осудили запрет оперы как "самоцензуру по причине страха". С огромным удовольствием его осудили и иные деятели ислама; лидеры мусульманских общин Берлина даже, кажется, уговорили театр вернуть "Идоменея" в афишу. Глава Исламского совета Германии, в целом одобрив запрет, сказал ещё и так: "Тем не менее ужасно, что людям приходится страшиться. Это не есть правильный путь к открытому диалогу". Кто бы спорил - не есть. Урок дан и понят, для его подтверждения в какой-то исламской стране всё-таки сожгли чучело Моцарта (и хорошо, что не Нойенфельса - живой же человек, мог огорчиться) - теперь спектакль будет этот урок напоминать.

Понятно, что вся эта история оказалась возможной только на фоне трёхнедельного уже всемирного скандала с одной фразой папы Бенедикта XVI. Напомню: 12 сентября, читая лекцию на богословском факультете университета в Регенсбурге, папа процитировал фразу жившего в четырнадцатом веке византийского императора Мануила II: "Покажи мне, что нового принес Мохаммед, и ты найдешь там только нечто злое и бесчеловечное, такое, как его приказ распространять мечом веру, которую он проповедовал". Папа сделал все необходимые оговорки: он назвал процитированную фразу удивительно грубой, он сослался на раннюю суру Корана, прямо отрицающую принуждение в религии, и проч. - ничего не помогло. В ближайшую же пятницу, 15 сентября, правоверные в мечетях самых разных стран услышали о словах папы то, что было сочтено разумным им сказать, - и вышли на улицы. Погромы, поджоги церквей, даже убийство итальянской монахини - такими аргументами исламская улица взялась опровергать слова средневекового императора о насилии, якобы свойственном исламу.

Бенедикт, несомненно, был потрясён. Его лекция, посвящённая глубоким и тонким вопросам взаимоотношений веры и разума, меньше всего была рассчитана на такой эффект. Её критический пафос относился скорее к претензиям позитивистского мировоззрения и вообще науки ("синергии математики и эмпиризма") на универсальность. "Вопросы о религии и об этосе не могут найти места в пространстве общего разума, описанного понятой таким образом "наукой" и должны быть смещены в область субъективного. На основе своего опыта субъект решает, что ему кажется религиозно приемлемым, и субъективная "совесть" становится в конечном счёте единственной этической инстанцией. Однако таким образом этос и религия утрачивают свою силу создавать общину". И ещё: "Глубоко религиозные культуры мира именно в этом исключении божественного из универсальности разума видят атаку на свои самые глубокие убеждения. Разум, остающийся глухим к божественному и отводящий религии место среди субкультур, не способен войти в диалог культур". Это же ясный призыв, обращённый к исламу, призыв к уважительному диалогу - в частности, о смысле понятия джихад. Умма пока ответила в основном гневными демонстрациями, погромами и требованиями "сместить папу". Мы тысячи раз читали, что в исламе, в отличие от того же католичества, нет иерархии, а потому одни вероучители понимают предписанный пророком джихад как войну с неверными, другие как борьбу с собственными пороками, третьи ещё как-то - и так-де будет всегда. Странное дело: на то, чтобы в один день прочитать в разных странах проповедь о злокозненности папы, иерархии в исламе, как мы видим, хватает. Хорошо бы, чтобы хватило и на диалог.

Папу поддержали многие. В Германии люди говорили "хватит извиняться!", хотя Бенедикт не извинялся - он лишь раз за разом повторял, как сожалеет, что его неправильно поняли. Поддержали его и в России - в лентах можно найти одобрительные высказывания, в том числе и православных священников, - но пока не слишком дружно. Думаю, что зря. Бенедикт XVI говорит - и в Регенсбурге, и до него, и после - совсем простые вещи, которые сегодня очень кстати были бы и у нас. Он говорит, что истинная терпимость может основываться только на любви и вере, тогда как нынешняя подчёркнуто секулярная политкорректность, запрещающая обсуждать важнейшие вопросы бытия, есть лишь равнодушие и цинизм - и утрата силы создавать общину.

Право же, в таких речах понтифика видится больше надежд на успешный диалог с Западом, чем в картонных головах богов на сцене Deutsche Oper.
Швейк

Колонка от 4 сентября

О региональной православной культуре

С первого сентября в одиннадцати российских регионах школы включат в программу курс «Основы православной культуры» в качестве факультатива, а в четырёх областях — в качестве обязательного предмета. Известие об этом вызвало новый всплеск многолетней уже дискуссии, сразу же вернувшейся на привычные истерические тона: поповщина, мракобесие, разжигание всяческой розни, похороны свободы совести — и прочее. Впадать в истерику и вообще не умно, а по этому поводу даже более глупо, чем обычно, поскольку в затронутой области действительно есть насущные вопросы. Заменив их обсуждение криками, мы гарантируем себе наихудшие из возможных способов их разрешения. Когда таковые реализуются, тогда, возможно, и впрямь обнаружатся поводы голосить и бить в набат, только будет поздновато. ;http://www.expert.ru/columns/2006/09/04/raznoe/ С первого сентября в одиннадцати российских регионах школы включат в программу курс "Основы православной культуры" в качестве факультатива, а в четырёх областях - в качестве обязательного предмета. Известие об этом вызвало новый всплеск многолетней уже дискуссии, сразу же вернувшейся на привычные истерические тона: поповщина, мракобесие, разжигание всяческой розни, похороны свободы совести - и прочее. Впадать в истерику и вообще не умно, а по этому поводу даже более глупо, чем обычно, поскольку в затронутой области действительно есть насущные вопросы. Заменив их обсуждение криками, мы гарантируем себе наихудшие из возможных способов их разрешения. Когда таковые реализуются, тогда, возможно, и впрямь обнаружатся поводы голосить и бить в набат, только будет поздновато.

Вопроса о том, допустимо ли в школе преподавание религиозной культуры, не существует - хотя бы потому, что школа и существует как раз для приобщения к культуре, а никакой абсолютно внерелигиозной культуры в нашем распоряжении не имеется. (Ни агностики, ни атеисты как-то пока не успели сотворить массива вполне свободной от "поповских сказок" культуры, способного стать фундаментом народного просвещения. Даже советская школа была вынуждена рассказывать детям о Пушкине или Толстом, которых совсем вне религиозного контекста и прочесть-то толком нельзя.) Вопроса о том, допустима ли в государственной школе обязательная, да даже и факультативная религиозная индоктринация, тоже вроде бы не существует: ясно, что нет, - и сегодня нигде, кроме некоторых исламских стран, веру не проповедуют в школьных классах и оценок за градус истовости детям не ставят. Нет об этом речи и у нас. Патриарх Алексий II, говоря о необходимости преподавания основ православной культуры, подчёркнуто определил предмет как культурологический. О чём же тогда шумный спор? О двух вещах.

Во-первых, как раз о грани между преподаванием и проповедью. Как верно заметил кто-то из диспутантов, одно дело рассказать детям о крестном ходе или даже показать им его, а другое дело - заставить их в крестном ходе участвовать. Риск, что эту грань могут перейти, а где-то и твёрдо намерены переходить, действительно есть - недаром же во многих местах как о самоочевидном деле говорят, что ОПК в классах должны вести священники. Это неправильно. Не то чтобы я разделял ужас некоторых комментаторов перед самим фактом появления на уроке человека в рясе - если у какого-либо священнослужителя есть дар и желание учительствовать, так и замечательно. Но массовый приход священства в классы должен страшить православных ещё больше, чем антиклерикалов: ничем, кроме прочного отторжения подростков от церкви, он не кончится. Тут, мне кажется, стороны могут прийти к обоюдоприемлемому соглашению: предмет это светский и преподавание его должно быть (в основном) светское. Во множестве европейских стран так и делают.

Сложнее со вторым камнем преткновения - с ведущей ролью православия в этой сфере; против неё восстают - в разных выражениях, но с одинаковым пылом - и Совет муфтиев России, и самые завзятые либералы. Помимо указаний на многоконфессиональность нашей страны рациональных оснований для критики тут нет, но зато бездна эмоций ("Раздавить гадину!"), вызываемых, кажется, любым упоминанием религии вообще и православия в особенности. Россия на протяжении большей части своей истории была православной страной, она и сложилась как государство православное; поэтому главенствование православия в национальной (разумеется, не только в этническом смысле) и тем более в религиозной культуре России сложилось как-то без нас и от нынешних дискуссий не изменится. На эмоции отвечать нечего, а на разговор о многоконфессиональности ответ простой: там, где это нужно людям, можно вводить в школах наряду с курсом православной и курс, например, исламской культуры - да это уже в нескольких регионах и делается. Важно только, чтобы и такие курсы не превращались в навязываемую проповедь, - а это, на мой взгляд, гарантировано ещё меньше, чем в случае ОПК, где тоже особых гарантий пока нет.

Дело в том, что пока курсы основ православной культуры вводятся в рамках так называемого регионального или даже школьного компонента (регион и школа имеют у нас право по-своему формировать некие части программы). Поэтому при сходных наименованиях курсы вводятся весьма разнообразные. Они различаются и по объёму (где-то их преподают только в старших классах, где-то в младших обязательно, а потом - факультативно), и по месту в системе дисциплин (где-то такие курсы объединяют с краеведением, где-то - с историей, где-то они сами по себе), и по роли Русской православной церкви в написании учебных пособий и в преподавании. Такому многообразию можно было бы только радоваться, если бы не было очевидной опасности в том, что действительно сложные вопросы просвещения нации, к которым обсуждаемый курс так явно прикосновенен, слишком часто будут решаться под несоразмерным влиянием случайных местных обстоятельств - и людьми, не обладающими достаточной широтой кругозора. Мне сегодня довелось прочесть несколько выдержек из разных региональных учебников по ОПК, и безрадостное это было чтение.

Не на региональном и не на местном, а на федеральном уровне следует договориться о некоторых базовых вещах. И о том, что дисциплина это светская, а в той мере, в которой выходит за пределы истории, ещё и факультативная; и о том, как она должна быть увязана с другими дисциплинами школьного курса; и о том, в каких классах и в каком объёме её давать; и о том, что разработка учебников и подготовка преподавателей суть дело гражданских структур в сотрудничестве с церковью, но никак не наоборот. Уйти от решения этих вопросов не удастся - они уже стоят в повестке дня: по данным ФОМ, 60% граждан высказываются за преподавание в школах подобного курса. Можно только пустить решение на самотёк, а потом дивиться, отчего теоретически возможных благ от этого дела не воспоследовало, а все теоретически возможные беды реализовались - подростки освоили несколько новых причин лупить друг друга по головам, но шарахаются от церкви не хуже самого ярого антиклерикала.
Швейк

Колонка про волгоградскую карикатуру

"О невежестве": http://www.expert.ru/columns/2006/02/20/raznoe/.

Люди, имеющие давнюю привычку к чтению, в последнее время могли отметить занятную подробность: имя основателя ислама в нашей прессе (в силу понятных причин оно упоминается очень часто) стало писаться с каким-то особенным разнообразием. Не претендуя на полноту своих наблюдений, отмечу, что при освещении большого карикатурного скандала, начавшегося с датских публикаций, журналисты предпочитали писать Мухаммад, а говоря о малом карикатурном, вдруг возбухшем в Волгограде, чаще пишут Мухаммед. Если вдруг, на нашу беду, подобное случится в каком-либо еще месте, газетчики будут писать Мохаммед или еще как-то – в зависимости от того, какие буквы попадутся под руку первому репортеру, спешно набивающему первое о скандале сообщение. И это – лишь самое невинное проявление невежества, с такой искренностью являемого миру – хоть в той же волгоградской истории.

Хороши, по правде сказать, и ее жертвы, журналисты злосчастных, с общего перепуга закрытых "Городских вестей". Гонясь за злободневностью, они совершили двойной плагиат: основная часть рисунка (Будда, Иисус, Магомет и Моисей мирно возлежат на облаках и смотрят телевизор) скачана из интернета, а изображение на экране – из МК. Да и сама идея публикации – дай-ка я утешу мусульман тем самым, чем их так сильно разозлили, – особым умом не блещет. Но это вины вполне простительные, хотя бы в силу их чрезвычайной распространенности. Если мы начнем закрывать издания за перепечатку чужих материалов (что рано или поздно все равно начнется – но по суду!), то подписной каталог "Роспечати" усохнет до размеров школьной тетради, а если за публикацию глупости, то и до почтовой открытки – возможно даже, что каталога вообще более не понадобится.

Нет, говорят нам. Дело не в глупости этой публикации, а в провокационности. Что ж, провокации, вольные или невольные, и впрямь следует пресекать. Но тогда важно понимать, кто же, собственно, раздул эту историю до масштаба всероссийской провокации – не сама же картинка на внутренней полосе городской газеты тиражом (объявленным) десять тысяч экземпляров? В отличие от "датского" случая в Волгограде ответ известен: в областную прокуратуру обратилась с заявлением областная же организация "Единой России"; она, ЕР, по-видимому, сообщила о своем заявлении и в масс-медиа – и начался большой скандал. В бумаге, как можно понять, ЕР просила все-таки не прямо покарать газету, но дать ее публикации "правовую оценку", однако употребила при этом слово карикатура, что и сделало трудногасимый скандал неизбежным. Ведь журналисты кинулись за комментариями к священнослужителям, а как может ответить духовное лицо на вопрос "что вы думаете о карикатуре на вашего бога (пророка)"? У него и выбора-то почти нет. Если бы речь шла о рисунке, к чему были все основания, с самого начала нашлось бы, хочется верить, больше духовных лиц, сумевших выразиться не повышающим градус образом. А так...

Так зачем же областные единороссы это сделали? Самый простой ответ – побоялись опоздать. Подумали: неровен час случится история, та же "Родина" что-нибудь прокричит – неважно что, – а мы, значит, вроде как проморгали? За это не похвалят, давайте мы первые прокричим. Если так, то налицо банальная ошибка незрелых политиков: крупной партии очень даже позволительно реагировать не первой, ее все равно будет слышно, – зато, случись что не так, не она вляпается.

Но мне кажется более уместной другая версия. Президент Путин в интервью испанским журналистам поставил ЕР перед весьма нелегким выбором. Коротко говоря, партии предложено стать правоцентристской – или никакой. Какими следует быть, чтобы считаться заправскими правоцентристами, единороссы знать не знают. Но раз надо, значит, надо. "А покажи, Миша, как бабы парятся" или "А как, Миша, малые ребята горох крадут?" – и Миша в меру своего разумения показывает. Как в Волгограде.

Между тем нет ничего более далекого от правоцентризма, да и от центризма вообще, чем эта заява в Волгоградскую прокуратуру. Давайте наконец выучим, что такое центризм: выбор умеренных средств для достижения радикальных целей. Наша "партия власти" обычно склонна избирать умеренные средства для достижения умеренных целей, что на практике в девяти случаях из десяти сводится к потере времени. В этой же истории – очевидно, стремясь подчеркнуть правизну своего центризма, – они избрали излишне радикальное средство для достижения образцово умеренной цели: как бы чего не вышло. В результате Россия оказалась единственной в мире страной, сделавшей оргвыводы из карикатурного скандала, причем не под давлением мусульманского мира, а по почину партии власти.

Будь единороссы и вправду правоцентристами, им нетрудно было бы найти повод сказать свое твердое неотменимое слово и в этой истории. Вот только что в Москве шейх Гайнутдин собрал пресс-конференцию и заявил, что мусульман в России больше, чем православных, – двадцать миллионов против неполных четырех. Как так? А очень просто. По мнению шейха, этнические мусульмане "рождаются мусульманами" и, ходят они в мечеть или нет, за таковых и должны безусловно почитаться; православных же нужно считать только истинных. Это вам не картинка в муниципальной газетке – и правоцентристу нашлось бы что сказать в ответ на столь явно вызывающие заявления, но голоса ЕР пока что-то не слышно.

И не будет слышно. Вот некоторые комментаторы обозвали кузнецов волгоградской истории "мракобесами". Это неверно. Мракобес знает пусть и немного, но очень твердо – и без сомнений отвечает на любые вопросы, исходя из своих принципов. Наши центристы невпопад выступили в Волгограде и невпопад промолчат в Москве по обратной причине: тревожная боязливость, происходящая от невежества. Ну не знают они толком, ни кто такие Мухаммад с Мохаммедом, ни чего хочет и на что способен исламский мир вообще и русский ислам в особости, ни что подлежит безусловной защите в российском жизненном обиходе, а что не подлежит.

А основателя ислама по-русски принято писать так: Магомет. А его последователей, магометан, в России никак не принято оскорблять, но равным образом не принято к ним, торопясь и забегая, подмазываться. Чем играть в большую политику, учите матчасть.